Конституционный суд России поставил точку в длительных спорах, касающихся пенсионных прав миллионов соотечественников. Решение, вынесенное в конце 2025 года, окончательно определяет судьбу трудового стажа, который был заработан за пределами страны после распада СССР. Теперь ясно, что периоды работы в государствах Содружества Независимых Государств после 1992 года не будут автоматически включаться в страховой стаж для назначения российской пенсии. Это решение закрывает множество индивидуальных надежд на пересмотр выплат.
Поводом для разбирательства стало обращение гражданина, который более десяти лет, с 1992 по 2002 год, официально трудился в Республике Узбекистан. Вернувшись в Россию и достигнув пенсионного возраста, он в марте 2023 года подал документы в Социальный фонд России. Однако фонд отказался учитывать узбекский стаж, мотивируя это простым, но жестким аргументом: за те годы в российскую пенсионную систему не поступало страховых взносов от иностранного работодателя.
Заявитель пытался оспорить этот отказ, ссылаясь на международные договоры. Он указывал на Соглашение о гарантиях прав граждан государств-участников СНГ в области пенсионного обеспечения, подписанное еще в 1992 году. Этот документ действительно позволял суммировать трудовой стаж, полученный на территориях разных стран Содружества, независимо от того, куда именно платились взносы.
«Следовательно, денонсация Соглашения СНГ не может рассматриваться как ущемление конституционных прав гражданина (Определение КС РФ от 25.12.2025 № 3277-О)», — уточнила адвокат Ирина Сивакова, комментируя правовую позицию суда.
Однако правовая картина с тех пор кардинально изменилась. Конституционный суд в своем определении напомнил, что Россия вышла из упомянутого соглашения СНГ, и с 2023 года этот документ для нашей страны утратил силу. При этом новое двустороннее пенсионное соглашение между Россией и Узбекистаном так и не было заключено. В отсутствие действующего международного договора правовых оснований для зачета стажа, по мнению суда, не существует.
Судьи согласились с позицией Социального фонда, подчеркнув, что установление правил формирования страхового стажа — это прерогатива национального законодателя. Изменения в законодательстве, включая выход из международных договоров, сами по себе не могут трактоваться как нарушение конституционных прав граждан. Таким образом, требование об уплате страховых взносов именно в российскую систему остается ключевым и безусловным.
Это решение носит прецедентный характер и устанавливает ясное правило. Теперь стаж, приобретенный после 1992 года в любой стране СНГ, не будет учитываться для российской пенсии, если между двумя государствами нет отдельного, актуального соглашения о пенсионном обеспечении. Ситуация усугубляется тем, что подобные договоры есть далеко не со всеми бывшими советскими республиками.
Последствия этого вердикта уже сегодня затрагивают множество людей. Речь идет не только о тех, кто уже вышел на пенсию и получил отказ, но и о будущих пенсионерах, которые часть своей трудовой жизни провели, работая, к примеру, в Украине, Грузии или странах Прибалтики после распада единого государства. Для них эти годы, несмотря на официальное трудоустройство на месте, могут оказаться «выпавшими» из пенсионного расчета.
Эксперты в области социального права отмечают, что путь к изменению ситуации теперь только один — заключение новых двусторонних соглашений между Россией и конкретными странами. Пока такие договоры не подписаны и не ратифицированы, рассчитывать на учет стажа не приходится. Гражданам, оказавшимся в подобной ситуации, юристы рекомендуют заранее запрашивать выписки о трудовой деятельности и уплате взносов из пенсионных фондов тех стран, где они работали, однако даже эти документы не гарантируют положительного решения без действующей международной правовой базы.
Окончательное решение Конституционного суда, таким образом, не только разрешило частный спор, но и определило жесткие рамки для всей пенсионной системы в отношении миграционного трудового стажа. Оно расставляет приоритеты, где на первый план выходит финансовый принцип оплаты пенсионных прав, а не только факт трудовой деятельности как таковой.
