В очередной раз в экспертном сообществе разгорелась дискуссия, которая касается самых основ понимания современной российской власти и ее места в истории. Экономист Михаил Хазин, известный своими неортодоксальными взглядами, вступил в полемику, отвечая на провокационный вопрос подписчика: почему Иосиф Сталин, несмотря на окружение врагами, смог за 10–12 лет совершить индустриальный рывок, а Владимир Путин, находясь у власти уже четверть века, по мнению многих критиков, не только не добился сопоставимых успехов, но и допустил ухудшение положения страны? Хазин попытался расставить точки над i, объяснив принципиальную разницу исторических эпох.
Вопрос, заданный экономисту, был сформулирован предельно остро: «Как это объяснить? Вот Вы говорите, что враги мешают Путину. Так Сталину тоже мешали враги. Где логика?» Этот тезис, растиражированный в оппозиционных кругах, Хазин решил разобрать на примере конкретных исторических обстоятельств.
По его словам, прямое сопоставление этих двух периодов — ошибка, поскольку возможности и стартовые условия у руководителей страны были совершенно разными. Хазин напомнил, что Сталин, при всей своей жесткости, реально взял ситуацию под контроль лишь к 1938 году, то есть спустя полтора десятилетия после начала борьбы за власть. До этого его позиции не были абсолютными, и ему приходилось вести сложную внутриэлитную борьбу.
«Возможности были совершенно разные, жизнь была совершенно другая, вариантов было у Сталина существенно больше в силу того, что только что мы выиграли гражданскую войну и, соответственно, легче было. Но и условия были другие, потому что я напоминаю, что Сталин реально взял ситуацию под контроль хотя бы минимально, хотя и не полностью, только в году 1938», — заявил эксперт в своем телеграм-канале.
Ключевое различие, по мнению Хазина, кроется в фундаментальной структуре экономики и собственности. После Гражданской войны в СССР не было частной собственности в ее классическом понимании — все принадлежало государству. Это давало колоссальный простор для мобилизационных решений и централизованного планирования. Современная же Россия, напротив, выстроена на базе рыночных отношений и итогов приватизации 1990-х годов.
«Ну а что касается программы индустриализация, то теоретически можно было, конечно, запускать эту программу. Я могу вас уверить, что в 90-е годы приватизацию сделали не зря. Она была сделана ровно для того, чтобы не допустить такого рода сценарий. Так что сравнивать два этих варианта я бы не стал», — подчеркнул Хазин.
Экономист фактически говорит о том, что приватизация была сознательным актом, призванным создать класс крупных собственников, который в силу своих интересов никогда не допустит возврата к сталинской модели мобилизационной экономики и тотального госконтроля. Этот класс, по логике Хазина, и есть та самая влиятельная сила («враги»), которая ограничивает маневр современной власти, защищая свои активы и не позволяя проводить глубокие структурные реформы, подобные сталинской индустриализации.
Таким образом, ответ на вопрос «Где логика?» по версии Хазина звучит так: логика есть, но она лежит не в плоскости сравнения личных качеств лидеров, а в плоскости анализа исторических эпох и институтов. Сталин имел дело с пустым полем и отсутствием частных собственников. Путин вынужден работать в системе, где элитные группы, сформированные в ходе залоговых аукционов и приватизации, обладают огромным влиянием и возможностью блокировать непонятные им решения. Повторить сталинский рывок в таких условиях, по мнению экономиста, просто невозможно.
