Парадокс: государство замедляет платформу, на которой сидят его военкоры, чиновники и аналитики
Понедельник, 10 февраля, стал днём, который разделил российский Telegram на «до» и «после». Роскомнадзор начал технически замедлять работу мессенджера. Формально — не блокировка. Фактически — миллионы пользователей по всей стране в очередной раз воткнулись в крутящиеся значки загрузки. Голосовые сообщения уходят по полчаса, фотографии не открываются, видео превращаются в пиксельную кашу. Всё это без специального программного обеспечения не лечится.
Официальная версия регулятора выдержана в привычной стилистике: платформа недостаточно активно удаляет запрещённый контент. Мера временная. Как только администрация мессенджера приведёт модерацию в соответствие с российскими законами, ограничения снимут. Логика железобетонная. Если не вспоминать одну деталь.
За последние несколько лет Telegram перестал быть просто мессенджером. Он стал цифровым каркасом страны. Здесь сидят губернаторы и их пресс-службы. Здесь работают военкоры, чьи сводки цитируют федеральные каналы. Здесь политтехнологи обсуждают стратегии кампаний, а чиновники Минцифры — планы цифровизации. Здесь ФНС администрирует налоги, а Роскомнадзор ловит нарушителей маркировки рекламы.
Государство не просто наблюдало за этим процессом. Оно в него целенаправленно инвестировало. Через регуляторику, через требования к операторам связи, через встраивание платформы в систему учёта распространения информации. Telegram из «чёрного ящика» превратился в частично прозрачный и, главное, управляемый инструмент. И вот теперь этим инструментом бьют по собственным пальцам.
Реакция аудитории на замедление оказалась симптоматичной. Часть комментаторов, привыкших искать во всём геополитический подтекст, объявила происходящее чуть ли не фронтовой операцией. Мол, так им, натовским прихвостням. Правда, объяснить, какое отношение основатель Telegram Павел Дуров имеет к Североатлантическому альянсу, никто так и не смог.
Другая часть, напротив, встретила новость с плохо скрываемым злорадством. Наконец-то схлопнется рынок серых донатов, исчезнут анонимные сборщики денег, лопнут каналы с сомнительной рекламой. Тоже, в общем, эмоции, а не анализ.
Третьи, самые прагматичные, заняли выжидательную позицию. Они понимают: сейчас главный сдерживающий фактор — не любовь к Дурову и не боязнь западных санкций. Военный фактор. Полная блокировка Telegram автоматически создаёт проблемы для собственных силовых структур, аналитических центров и медиа, работающих в зоне специальной военной операции. Поэтому наиболее вероятный сценарий — не блокировка, а торг. Замедлили, чтобы показали серьёзность намерений, договорились, сняли ограничения.
Но если представить гипотетическую картину, где замедление затягивается, медийный ландшафт начнёт меняться. И перемены эти будут не в пользу массовой аудитории.
Часть пользователей, особенно та, что привыкла потреблять лёгкий развлекательный контент, действительно перетечёт во «ВКонтакте» и на другие национальные площадки. Туда же мигрирует значительный объём ура-патриотической повестки — она наименее чувствительна к качеству связи и наиболее лояльна к государственным платформам.
А вот Telegram сохранит за собой ядро. Платёжеспособных. Бизнес. Политических аналитиков. Военкоров. Тех, кому нужна не картинка с котиками, а скорость распространения информации и доверительная среда. Мессенджер вернётся к своей ранней модели — меньше людей, но выше концентрация денег, влияния и закрытых каналов.
И вот здесь возникает стратегическая вилка.
Государство вряд ли пойдёт на запрет рекламы внутри Telegram. Слишком много сил и ресурсов уже вбухано в её регулирование, маркировку и учёт. Альтернативной площадки с таким же охватом платёжеспособной аудитории просто не существует. Значит, при сокращении общей аудитории стоимость размещений взлетит. Охват упадёт, цена контакта вырастет. Рекламный рынок не исчезнет, но станет элитарным и дорогим.
При этом именно в Telegram за последние два года сформировано самое мощное патриотическое медиаядро. Военкоры, фронтовые аналитики, провоенные телеграм-каналы — всё это сидит здесь. Замедление бьёт в первую очередь по ним. Им сложнее выгружать видео, оперативнее реагировать на события, держать связь.
А нелояльная аудитория — эмигрантские каналы, либеральные публицисты, русскоязычные блогеры за рубежом — никуда не денется. Они давно и прочно сидят на обходных путях. Для них замедление — привычный фон. В результате меры работают асимметрично: свои страдают, чужие — нет.
Всё это невольно вызывает в памяти параллели с поздним Советским Союзом. Там ужесточение идеологического контроля не укрепляло систему, а дробило её. Формально всё было под колпаком, а реально интеллигенция читала самиздат, диссиденты слушали западные голоса, и два параллельных информационных потока почти не пересекались.
Сегодняшнее замедление Telegram, если оно закрепится, ведёт к похожему сценарию. Рунет окончательно расколется. В одном сегменте — массовая аудитория с низкой покупательной способностью, потребляющая легальный и безопасный контент на верифицированных площадках. В другом — элитарная аудитория с деньгами и влиянием, обитающая в обходных коридорах.
Вопрос даже не в том, договорятся ли Роскомнадзор и команда Дурова. Вопрос в том, зачем ослаблять платформу, в которую уже интегрированы государственные механизмы, политическая коммуникация и военная инфраструктура. Внятного ответа на него нет до сих пор. И это, а не технические сбои и крутящиеся значки загрузки, сегодня главный источник тревоги.
