Пока Роскомнадзор с военной решимостью блокирует мессенджеры под предлогом борьбы с мошенниками, Минфин готовит законопроект, легализующий самый массовый вид системного обмана — онлайн-казино, где математическая модель гарантирует проигрыш каждому игроку. Одни мошенники объявляются врагами государства, другие — потенциальными налогоплательщиками.
Но главный цинизм инициативы Силуанова не в этом двойном стандарте. Вместо борьбы с реальными источниками бюджетного дефицита — выводом капитала в офшоры ($47 млрд только в 2024 году), коррупцией на госзакупках (потери до трети бюджетных средств) и налоговыми льготами для крупного бизнеса — власть предпочитает «стричь» население через лудоманию. 100 миллиардов от казино — это не экономика, а признание неспособности или нежелания трогать настоящих бенефициаров бюджетных утечек.
Напомним, что запрет на казино в России был введён не по идеологическим соображениям, а как ответ на социальную катастрофу. К июлю 2009 года, когда вступил в силу федеральный закон № 244-ФЗ, по всей стране действовали сотни заведений, разрушавших семьи и провоцирующих массовую зависимость.
За первые два года после запрета прокуратура ликвидировала почти четыре тысячи подпольных игорных точек — цифра, свидетельствующая о масштабе проблемы, которую государство тогда пыталось остановить.
Сегодня, спустя пятнадцать лет, когда лудомания официально признана болезнью (код МКБ-11 6C51), когда число зависимых за десятилетие выросло в пять раз, а за последние два года количество детей и подростков, вовлечённых в азартные игры, увеличилось в полтора раза, предложение легализовать онлайн-казино выглядит не экономическим расчётом, а преступной халатностью.
Особую тревогу вызывает демографический аспект кризиса. Подростки попадают в ловушку зависимости через стримы, соцсети и агрессивную рекламу букмекеров, которые уже сегодня тратят миллиарды на продвижение в цифровом пространстве. Исследования показывают: суицидальный риск у людей с игровой зависимостью значительно выше, чем у алкоголиков или наркоманов. Чувство вины, финансовый крах, разрушение семейных связей — всё это создаёт идеальную бурю для трагедий.
В мае 2024 года двое московских полицейских покончили с собой после накопления многомиллионных долгов перед онлайн-платформами. Это не единичные случаи — по данным психологов, люди с лудоманией умирают от суицида чаще, чем носители других зависимостей.
Минфин обещает бюджету «около 100 миллиардов рублей в год». Цифра выглядит соблазнительно, пока не сопоставишь её с реальными масштабами бюджетных утечек. Чистый отток капитала из России в 2024 году составил $47 млрд — деньги, которые могли бы полностью покрыть дефицит Пенсионного фонда и оставить в бюджете сумму, втрое превышающую обещанные поступления от казино. Однако вместо введения налога на вывод капитала, ужесточения контроля за офшорными схемами или отмены льгот для банков (чьи премиальные клиенты накопили 21,4 трлн рублей за год при нулевой ставке налога на прибыль), власти предпочитают легализовать механизм массового обнищания населения.
Ещё более показательны потери на госзакупках. По оценкам Высшей школы экономики и Счётной палаты, объём коррупционных издержек при заключении государственных контрактов достигает 6–7 трлн рублей ежегодно — то есть почти треть всех доходов федерального бюджета уходит в карманы посредников, подрядчиков и чиновников.
Средний размер отката составляет 22,5% от суммы контракта, при этом в отдельных регионах эта цифра превышает 50%. Эти деньги — не абстрактные «потери», а реальные средства, которые могли бы финансировать не только образование и здравоохранение, но и полностью заменить необходимость в легализации казино.
Вопрос не в отсутствии источников пополнения бюджета, а в отсутствии политической воли трогать интересы тех, кто контролирует эти потоки.
Парадокс усиливается на фоне других мер. Одновременно с обсуждением легализации казино власти блокируют мессенджеры под предлогом борьбы с мошенничеством, запрещают «оккультные услуги» как угрозу традиционным ценностям, а Минкульт критикует театры за «аморальные постановки».
Получается двойная мораль: одни формы зависимости объявляются врагами общества, другие — источником бюджетного пополнения. Между тем, именно игорный бизнес исторически демонстрировал способность разрушать не только отдельные семьи, но и социальную ткань целых регионов. Вспомним 1990-е годы, когда казино процветали в каждом городе, а уровень задолженностей населения напрямую коррелировал с плотностью игровых залов.
Запрет 2009 года был принят не случайно. Он стал ответом на эпоху, когда азартные игры уничтожали семьи, провоцировали преступность и превращали людей в финансовых заложников. Сегодня, когда страна переживает период особой уязвимости — санкционное давление, мобилизация, экономическая неопределённость — легализация онлайн-казино станет не «бюджетной мерой», а социальной бомбой замедленного действия. 100 миллиардов рублей, которые
Минфин готов «снять» с населения, обернутся триллионами рублей в виде разрушенных семей, увеличенной нагрузки на психиатрическую помощь, роста преступности и суицидов. Цена этой «выгоды» — не цифры в отчётах, а реальные человеческие жизни.
И когда-нибудь историки спросят: как страна, объявившая войну западной деградации, сама легализовала одну из самых разрушительных её форм ради краткосрочного бюджетного эффекта, проигнорировав реальные источники пополнения казны — офшоры, коррупцию и налоговую несправедливость? Ответ на этот вопрос определит не только экономическую политику, но и моральный облик государства на десятилетия вперёд.
И да, Силуанов должен понимать, откуда берется «прибыль» в онлайн-казино. Там играют, кто-то выигрывает, а кто-то проигрывает. Бывает, что проигрывают много, очень много. Бывает, что проигрывают последнее — из семьи несут. Вот вам и прибыль — на слезах и на горе. Но это так обыденно для нашей либеральной элиты зарабатывать на горе и на крови. С начала 1990-х так повелось…
