Смена власти в одной из ведущих мировых держав, каковой несомненно становится Индия, вызывает не праздные вопросы о возможных корректировках её внешнеполитического курса. Если вообще ожидаются некие подвижки в индийской внешней политике, то в чём они будут заключаться? Однако, прежде чем пытаться ответить на подобные вопросы о будущем, необходимо определиться с недавними прошлым и настоящим.
Позиционирование Индии на внешнеполитической арене в последние два-три десятилетия эволюционировало под воздействием внешних и внутренних факторов, носящих фундаментальный и взаимосвязанный характер. Из них основные обусловлены разрушением с окончанием холодной войны прежней внешнеполитической (и отчасти экономической) опоры Индии, то есть СССР, а также началом формирования с середины 90-х годов новой геополитической игры, центр тяжести которой стал смещаться из Европы в Азию. Существенным образом это смещение явилось следствием процесса превращения КНР во вторую мировую державу.
В тоже время резкое снижение объёмов экономических связей с бывшим основным союзником, проходившее на фоне дискредитации социализма, целенаправленно проводившейся в 90-е годы в РФ, не могло не подорвать позиции квази-социализма в индийской экономике и стимулировало процесс её разворота в сторону западных стран.
В этих условиях в Индии активизировались сторонники Realpolitik, которые стали говорить об исчерпанности политики квази-нейтралитета периода холодной войны, а также Движения неприсоединениия, негласным лидером которого остаётся как раз Индия, и необходимости поиска новых значимых союзников. Всё более определённый дрейф от беспочвенного идеализма, исповедуемого в рамках концепции бхай-бхаизма, к становлению Индии в качестве одного из военно-политических полюсов современного мира и составляет основное содержание эволюции внешнеполитического курса страны последних двадцати лет.
Главной компонентой этого дрейфа стал процесс американо-индийского сближения, начало которому положил визит в Нью-Дели Билла Клинтона, осуществлённый в 2000 г., то есть в конце его 8-летнего пребывания на посту президента США. Курс на всестороннее сближение с Индией был успешно продолжен республиканской администрацией Дж. Буша-младшего, сменившей в 2001 г. демократов.
Вновь пришедшая в 2008 г. к власти демократическая администрация проявила поначалу определённая вялость в политике на индийском направлении, которая, однако, в период второго срока президентства Барака Обамы стала приобретать прежнюю динамику. Последняя стимулировалась несомненным фактом усиления роли Китая в мировых делах, что оценивается как в США, так и в Индии в качестве главного источника угроз национальным интересам.
Что касается Индии, то объективный характер этого сближения также проявляется в том, что оно не зависит от партийной принадлежности руководства страны. Начатый в период правления правительства Атал Бихари Ваджпайи (1998-2004 гг.), представлявшего партию Бхаратия Джаната, в последующие десять лет он был продолжен конгрессистским правительством Манмохана Сингха.
Следует отметить, что процесс американо-индийского сближения протекает отнюдь не гладко. Стороны продолжают разделять серьёзные проблемы в сферах как экономики, так и политики. В Индии недовольны, например, американскими ограничениями на закупку индийских IT-технологий и на въезд в США индийских программистов, а также неопределённостью позиции Вашингтона по кашмирской проблеме и перспективой (якобы) военного ухода США из Афганистана. В то же время США указывают на недостаточную открытость индийской экономики для внешних инвестиций.
Как показали недавние события, сохраняющиеся в Индии с периода холодной войны рудименты антиамериканских настроений всё ещё чувствительны к относительно малозначимым событиям, которые с помощью умелой пропагандистской компании можно преподнести индийской общественности в качестве оскорбления национальных чувств.
Таковым явился известный инцидент с индийской женщиной-дипломатом Девияне Хобрагаде, произошедший в США в декабре 2013 г. То, что копеечное происшествие едва не привёло к катастрофическим последствиям для всей системы двусторонних отношений, столь трудно и долго выстраивавшейся, стало шоком для руководства обеих стран.
С началом последней компании по выборам в парламент Индии, когда перспектива победы БДП стала вполне реальной, обозначилась ещё одна и уже гораздо более серьёзная для американо-индийских отношений проблема. Речь идёт об обвинении Н. Моди по крайней мере, в бездействии в ходе так называемого гуджаратского погрома 2002 г. На этом основании в 2005 г. ему был запрещён въезд в США.
Но сразу после объявления результатов голосования, Б. Обама по телефону поздравил Н. Моди с победой его партии и напомнил о стратегическом партнёрстве, связывающем обе страны. Он подчеркнул значимость в современном мире того факта, что США и Индия являются крупнейшими демократиями. Американский президент выразил надежду, что «под руководством Н. Моди Индия будет играть существенную роль в решении глобальных проблем».
После процедуры инаугурации, прошедшей 20 мая с.г., Б. Обама предложил Н. Моди провести двусторонний саммит в конце сентября 2014 г., когда индийский премьер-министр прибудет в США на очередное заседание Генеральной Ассамблеи ООН.
4000Что касается самого Н. Моди, то, вопреки мнению некоторых экспертов из своего окружения, он не стал посылать в сторону Вашингтона некий сигнал недовольства прежними дискриминационными мерами. Более того, ещё в ходе предвыборной компании он подчёркивал, что «не испытывает никакой личной неприязни по отношению к США и намерен выстраивать с Вашингтоном прочные партнёрские отношения на базе равенства и взаимной выгоды».
При этом Н. Моди принимал во внимание тот несомненный факт, что продолжение курса на развитие отношений с США предоставляет Индии необходимое пространство для маневрирования в отношениях с другими ведущими мировыми игроками, а именно: с Китаем, Россией, ЕС и Японией.
Внешняя политика нового правительства Индии будет проводиться в соответствии с 6-ю высшими приоритетами, опубликованными МИД страны в конце мая с.г. Уже первый пункт этих приоритетов указывает на необходимость вдохнуть в жизнь в тусклые отношения Индии с США. Вторым пунктом обозначается и причина такой необходимости, которая связывается с ростом и агрессивным поведением Китая, что является главным вызовом для Индии. По той же причине Индия намерена развивать всестороннее сотрудничество с Вьетнамом, Индонезией, Сингапуром и Австралией.
Что касается сферы обороны, которая во всё большей степени становится одной из главных опор индийской внешней политики, то она будет реорганизована в соответствие со своими 6-ю высшими приоритетами. Их общая антикитайская (и антипакистанская) направленность не вызывает сомнений. В частности, предложение увеличить оборонные расходы с 1,7 до 2,5% ВВП мотивируется необходимостью военной модернизации, а также сдерживания Китая и Пакистана.
Примечательным представляется решение Н. Моди совместить под единым управлением деятельность министерств обороны и финансов. Одна из основных целей этого мероприятия достаточно очевидна. Она заключается в радикальном решении, обсуждаемой свыше десяти лет, проблемы допустимого уровня Прямых иностранных инвестиций (Foreign Direct Investation, FDI), а также в упрощении самой процедуры их привлечения в экономику вообще и в оборонно-промышленный сектор в особенности.
Именно с ограничениями на уровень FDI в оборонных компаниях (а также с коррупцией в крайне сложном бюрократическом аппарате) связываются факты задержек на два-три десятилетия выполнения важнейших программ в области обороны и сохранения 65-процентной доли импорта в технике, закупаемой министерством обороны для вооружённых сил.
Согласно планам министерства финансов, теперь процедура привлечения в ту или иную компанию до 49% FDI будет проходить, минуя госструктуры. Согласования с правительственными органами потребует только превышение этой доли в капитале компаний.
Не уточняется, в каких компаниях доля иностранного капитала может доходить до 100%, но индийские эксперты полагают, что среди главных выгодополучателей подобных новаций могут оказаться и оборонные компании.
Возникает вопрос, кто сможет де-факто закупить индийские оборонные компании? Как представляется, покупателями могут быть только финансово-технологически-управленчески дееспособные оборонно-промышленные гиганты. Если у российских компаний появится желание поучаствовать в дележе индийского оборонно-промышленного пирога, то они будут бороться с такими мировыми монстрами, как американские Boing и Lockheed Martin, европейская EADS, японская Mitsubishi. Годовой оборот каждой из них составляет 60-70 млрд дол.
Кстати о Японии. Она (как, впрочем, и Россия) не упоминается в высших приоритетах будущей индийской внешней политики. Но в японской прессе за решительность и настойчивость в продвижении к поставленной цели Н. Моди уже назвали индийским Синдзо Абэ.
Здесь вспоминают о посещениях Н. Моди Японии в 2007 и 2012 годах, (когда он был не въездным в США), в ходе которых были заключены соглашения о сотрудничестве руководимого им штата Гуджарат с одной из ведущих мировых экономик. Н. Моди одним из первых поздравил возвращение в конце 2012 г. С. Абэ на пост премьер-министра Японии. После своей инаугурации на пост премьер-министра Н. Моди заявил, что у него превосходный опыт работы с Японией... Я уверен, что мы поднимем японо-индийские отношения на небывалую высоту.
В целом Н. Моди характеризуют как расчётливого прагматика. Таковой, видимо, будет и его внешняя политика на базе известного принципа только бизнес и ничего личного . Успех в развитии сотрудничества с Индией при новом премьер-министре будет сопутствовать тем, кто сможет предложить ей этот взаимовыгодный бизнес в сферах международной политики, экономики и обороны.
